Дмитрий Пучков:

«После нас даже потопа не будет, потому что вода закончится»

Если вы хоть раз смотрели «кино в переводе Гоблина», то вам не нужно объяснять, кто такой Дмитрий Пучков. Сейчас он занимается кино, пишет книги и снимает собственные передачи, а когда-то работал милиционером. Впрочем, за свою жизнь Дмитрий успел сменить множество профессий, и одна из них – гидрогеолог. Об этом, а также об экологии и экономии воды знаменитый Гоблин рассказал в интервью нашему сайту.

Многим невдомек, что для изготовления их любимых айфонов требуется сначала вырыть какой-то безумной глубины карьер, потом построить фабрики, загадить все вокруг – чтобы потом они могли вцепиться в этот айфон и рассказывать, как борются за охрану окружающей среды.

В ходе технического прогресса разрушено и загажено все, что только можно. Пора уже прийти в себя, и зверюшек, и природу как-то сохранять. На мой взгляд, это дело, которому стоит посвятить жизнь, оно приносит совершенно конкретную пользу. Недавно героем передачи «Разведопрос» на моем Youtube-канале стал Вячеслав Алексеев, основатель Фонда друзей балтийской нерпы. Поразительно, что есть такие люди, которым самих себя не жалко ради спасения зверей – я от такого уже отвык. В детстве мы читали книжки Джеральда Даррелла, человека самоотверженного, преданного делу сохранения всякого зверья и природы в целом, и встретить такого человека сегодня, в нашем мире наживы и чистогана – это очень редкий случай.

Что касается Года экологии, то объявлять можно что угодно. У нас недавно объявили Год российского кино, но что-то оно как было дрянью, так и осталось. Декларациями ограничиваться нельзя. Нужны совершенно конкретные действия, в первую очередь, со стороны государства. Государство может следить за предприятиями, может предъявлять требования к бизнесу, к промышленности. Нужно отказаться от тактики выжженной земли, а то после нас даже потопа не будет, потому что вода кончилась.

Города были нужны для того, чтобы сосредоточить огромное количество людей вокруг промышленных предприятий. Которые, в свою очередь, загрязняют все на свете и губят людям здоровье. Такой вот замкнутый круг, уроборос – змея, кусающая себя за хвост. Я не большой специалист по промышленности, но нужда в таких предприятиях, на мой взгляд, уже пропала. Большие города – это всегда каменные джунгли, в которых нет грязи и нет земли, поэтому ничего не растет, все заасфальтировано и покрыто камнем, и это нормальный город, который обеспечивает чистоту и порядок.

Но все это тихо и мирно отходит в прошлое. Людям хочется, чтобы кругом росли деревья, бегали звери, чтобы был лес, был пруд, и в пруду плавали птицы, и никто никого не боялся бы. На мой взгляд, только это вносит гармонию в голову человека.

К промышленным производствам сегодня предъявляются совсем не такие требования, как в прошлом. Теперь вода, которая льется в реку из сточной трубы завода, должна быть чуть ли не чище питьевой. Раньше из реки Миссисипи ведро воды вынешь, разбавишь в 10 раз – и брошенная туда рыба дохла сразу. Теперь, говорят, все стало гораздо лучше. Может, потому, что все заводы вынесли в Китай и в Африку? Но, с другой стороны, нельзя отрицать, что в США к природе отношение очень бережное. И хотя они для нас – геополитические противники, это вовсе не значит, что то хорошее, что они придумали и воплотили в жизнь, нам не надо перенимать – очень даже надо, как в организации заповедников, так и в организации городской структуры.

У нас страшно любят рассказывать, как в «тупом совке» не могли товар качественно преподнести. Приходил ты в магазин, и тебе там колбасу порубят и завернут в серую оберточную бумагу, а на западе такие замечательные красивые упаковки. А теперь сообщают, что в Тихом океане дрейфуют два каких-то циклопических размеров острова, состоящих из полиэтилена, упаковок, бумажек и еще чего-то там. Появляются те, кто считает, что пластиковая упаковка – это от сатаны, от нее надо отказаться. Только хардкор, только серая оберточная бумага. Люди, к сожалению, глупы, и жизненный опыт подобного рода они на словах усвоить не могут. Им надо это вот пережить, чтобы понять. С другой стороны, в России серая оберточная бумага исчезла, и тоже появились терриконы из разнообразных красивых оберток.

Но сейчас мусорят сильно меньше – я давно живу, и это замечаю. Я вижу, что объявляется все больше добровольцев, которые на берегах озер, в местах для купания ходят и убирают мусор, с мешками, купленными за свои собственные деньги, и в свое свободное время. Народ, на мой взгляд, в положительную сторону меняется – может, не так быстро как хотелось бы, но тенденция есть.

Мешки для мусора есть во всех магазинах. И если ты выехал на природу, без проблем можно весь мусор в них сложить и совершенно спокойно довезти потом до ближайшей помойки. Кода в перестройку открыли границу с Финляндией, туда массово поехали наши грузовики. За то, что ты мусоришь, в Финляндии строго тебя накажут, поэтому отечественный водитель он вез с собой огромный мешок и туда мусор складывал. Но как только он пересекал российскую границу, все это немедленно летело в окно. И на откосах у дорог метровым слоем мусор лежал – просто туши свет. Сейчас все это исчезло, стало намного чище.

Эту проблему нельзя решить взмахом сабли, чтобы раз – и все прекратилось. В США вокруг города Лос-Анджелеса на трассах висят объявления, что за бросание мусора из автомобилей штраф – тысяча долларов. Представьте, что у нас кому-нибудь влупят штраф в 60 000 рублей – это же светопреставление начнется! А ведь многим такое было бы полезно, в общем-то.

Вода – основной напиток. У нас Питере вода отличная, и я всю жизнь, сколько себя помню, пью ее из-под крана. Она имеет некий привкус железа, но мне он очень нравится, это то, что с детства помнишь и любишь. Воду в бутылках я покупаю иногда, когда живу за городом. Там у меня скважина пробурена, и для того, чтобы воду очистить, стоит три или четыре баллона, набитых хлоркой и какими-то окислителями и ощелачивателями. Ну, наверное, поэтому получается не самая вкусная вода.

Я люблю плавать в теплой воде. То есть наше Черное море для меня – это уже на грани. С одной стороны, когда в каких-нибудь Арабских Эмиратах плаваешь в море, и чувствуешь, как в воде потеешь – это отвратительно. Но с другой стороны, когда вода 18 градусов, это настолько сильно бодрит, что часто и залезать в нее не хочется.

Из водных обитателей мне больше всего нравится акула. Как всякий хищник, это совершенное произведение природы, такая машина для убийства, ловкая, коварная. По телевизору люблю смотреть на акул, а живьем – нет. Однажды я плавал на рифами на Мальдивах, и акула рядом проплыла – я как торпедный катер на берег выскочил. Там меня успокоили, сказали, не бойся, это «вегетарианская» акула. Но на меня она совершенно другое впечатление произвела. Мне показалось, что она была размером с меня, и морда у нее злая, так что никакой радости от встречи не было.

Мне кажется, что экономить воду в разумных пределах нужно. Например, когда чистишь зубы, вода же течет просто так, а если ее набрать в стакан, то одного стакана тебе больше чем достаточно. Когда-то я работал в геологической партии – мы бурили скважины на минеральную воду в Средней Азии. Там все было совершенно по-другому. Мы жили в самых разнообразных условиях, в том числе там, где воды просто нет. И выясняется, что двух армейских кружек воды тебе хватит для того, чтобы помыться целиком – не очень хорошо, конечно, но лучше чем вообще ничего. В общем, встать под душ и час стоять там, наверное, неправильно – хоть и приятно.

Фото: из личного архива Дмитрия Пучкова.

Силами Disqus