Иван Затевахин:

«Существование нашего вида, как и всех прочих – под угрозой»

Иван Затевахин – создатель и ведущий «Диалогов о животных» и других научно-популярных программ, кандидат наук, специалист по экологии и гидробиологии, долгое время изучавший акустическую сигнализацию морских млекопитающих. Мы просто не могли не расспросить Ивана об охране окружающей среды, о дельфинах и об ответственном отношении к ресурсам Земли.

На мой взгляд, каждый, причастный к охране природы, должен заниматься своим делом – потому что этих дел действительно много. Но особенно важно в Год экологии еще в большей степени усилить работу по экологическому просвещению, по формированию так называемого экологического мышления. Человек с развитым экологическим мышлением понимает, как важно беречь природу – хотя бы для поддержания жизни на планете.

Что касается методов просвещения, то тут все средства и все методы хороши. Тут надо «стрелять из всех орудий», пока мы не вдолбим в сознание людей постулаты экологического сознания, главный из которых – интересы природы всегда имеют приоритет над экономикой. Существование нашего вида, равно как и всех прочих, под угрозой. И, поверьте, я ничуть не преувеличиваю.

Зачем беречь воду? Вы этот вопрос задайте израильским, допустим, коллегам, они дадут вполне конкретный ответ. А если серьезно – где-то воды меньше, где то совсем мало, но чтобы там, где ее сейчас много, ее не стало меньше – ее нужно экономить. А самое страшное, на сегодняшний день – это разрушение экологической среды. Сведение лесов под строительство, чем так увлекаются чиновники разных уровней – прямой путь к обезвоживанию к данной территории, потому как леса задерживают влагу. Там где леса свели или сводят, автоматически уменьшается полноводность рек и их биоразнообразие.

Не все понимают, ради чего нужно сохранять редкие виды. Мол, исчезли многие животные в ходе эволюции, и ничего. Но, во-первых, если какой-то вид вымирает по естественным причинам, на смену ему приходит новый, и чаще всего не один. Во-вторых, чем разнообразнее экосистема, чем больше в ней разных видов, связанных между собой невидимыми связями взаимоотношений, тем она устойчивее. Самые хрупкие экосистемы – короткие, с малым количеством звеньев. Вынь одно звено – система рассыпается. А когда звеньев много, и все они спутаны в сложнейший клубок – рассыпать такую конструкцию куда как сложнее. По-моему это очевидно.

В фильме «Дельта, дарящая жизнь» я рассказываю об уникальной экосистеме дельты реки Волги. Один из источников негативного воздействия на нее связан с дамбами – не просто с фактом их существования, а с тем, что энергетики регулируют водосброс не так, как это нужно Волге, а в соответствии с собственными сиюминутными (в масштабах планеты) интересами. И, конечно же, необходимо осовременить систему, которая позволила бы рыбе идти на нерест в верховья реки. Напомню – еще в 20-х годах XX века из прорубей на Средней Волге таскали стокилограммовых осетров... Есть ли реальная возможность? Возможность возникает там, где есть воля для ее реализации. В некоторых странах поступают радикально – плотины просто взрывают, такая государственная политика. А энергию получают из других источников – из ветра, например.

Вся моя научная карьера была связана с водой (морской), поскольку я был морским биологом, изучал китов и дельфинов.

Биолог любит объект, который изучает в данный момент. А как человек я люблю всех животных.

Трудно сказать (пока), есть ли вообще у дельфинов язык. Но изучение их сигнализации идет семимильными шагами вперед. Мы об этом, кстати, рассказали в фильме «Говорящие с белухами».

К содержанию морских млекопитающих в дельфинариях я отношусь сложно. Те, кто там родились, увы, на воле вряд ли выживут – уж больно много специфических навыков для этого нужно. Но! Я категорически против отлова диких животных для дельфинариев и выступаю за его полный запрет. Что касается шоу, то для мелких зубатых китообразных участие в них – это форма досуга. Уж если сидеть в тюрьме, то лучше чтобы тебе разрешали там играть в футбол – использую такую аналогию.

Все океаны разные и в то же время похожие. А особо мне запомнился не океан, а шторм, в который мы попали на границе Индийского и Южного океанов, когда шли в Антарктиду. Это бы научный рейс, из тех, которые регулярно проводились Институтом океанологии им. Ширшова, где я работал. Судно называлось «Дмитрий Менделеев». Был очень сильный шторм, баллов 9-10, и при неудачном маневре нас качнуло так, что посрывало лабораторные шкафы со стен. А я чуть не вылетел за борт. Но, не вылетел, с вами разговариваю. Такое забыть трудно.

Фото: Youtube.

Силами Disqus